ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА
МИХАЙЛОВ Андрей Александрович — научный сотрудник научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил РФ, доктор исторических наук
(Санкт-Петербург. E-mail:dragun66@mail.ru);
МУСАЕВ Вадим Ибрагимович — научный сотрудник научно-исследовательского отдела (военной истории Северо-Западного региона РФ) Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил РФ, доктор исторических наук
(Санкт-Петербург. E-mail: vmusaev62@mail.ru).
История памятника воспитанникам Императорской академии Генерального штаба
К числу монументов воинской славы, воздвигнутых в Санкт-Петербурге в начале ХХ века и утраченных в советский период, относится памятник питомцам Академии Генерального штаба, погибшим при исполнении воинского долга в различных войнах и внутренних конфликтах. Он был установлен в 1909 году на Суворовском проспекте, перед зданием Императорской Николаевской Военной академии. Это знаменитое учебное заведение открылось 28 ноября 1832 года и согласно официальным документам было призвано «приготовлять Офицеров собственно для службы Генерального Штаба» и всеми способами «распространять военные познания»1.
Слушатели академии изучали широкий круг дисциплин: стратегию, тактику, артиллерию, военную и общую историю, фортификацию, военную администрацию и др. Некоторые учебные направления, к примеру, военную географию и военную статистику, профессорско-преподавательскому составу приходилось разрабатывать буквально с «чистого листа»: нигде более они не преподавались, учебных пособий, им посвящённых, не существовало2.
Первоначально академия разместилась в доме бывшей Иностранной коллегии на Английской набережной (ныне дом № 32). С 1855 года учебное заведение стало именоваться Николаевской (в честь недавно умершего императора Николая I) Академией Генерального штаба3. Новое здание академии на Суворовском проспекте, д. 32 было освящено 19 сентября 1905 года. В тот же период произошли значимые перемены в структуре и содержании академического курса. Занимавший в 1904—1907 гг. пост начальника академии генерал-лейтенант Н.П. Михневич и его преемник Д.Г. Щербачёв стремились усовершенствовать учебную работу с учётом опыта Русско-японской войны 1904—1905 гг., новейших достижений научной мысли4.
В июле 1909 года император Николай II утвердил положение, согласно которому название академии вновь изменилось. Теперь она именовалась Николаевской Военной академией5. Затем в название добавили ещё слово «Императорская».
В отличие от сословных закрытых военных учебных заведений в академию принимались все офицеры соответствующего возраста, имевшие военную подготовку и сдавшие экзамены. Довольно быстро она превратилась в настоящий центр военно-научной мысли6. Среди её выпускников были видные государственные деятели и военачальники, учёные, храбрые и инициативные командиры: Н.Н. Обручев, Ф.Ф. Радецкий, М.Д. Скобелев, Н.Г. Столетов. Некоторые их соученики возглавили позднее Белую армию: А.И. Деникин, Л.Г. Корнилов, П.Н. Врангель, В.О. Каппель, Я.А. Слащёв… Другие, напротив, перешли на сторону советской власти как военспецы и стали известными советскими военачальниками и политиками: М.Д. Бонч-Бруевич, И.И. Вацетис, С.С. Каменев, Б.М. Шапошников, B.Н. Егорьев, А.К. Климович, А.И. Корк, А.Е. Снесарев и другие7.
Русско-японская война 1904—1905 гг. послужила причиной установки целого ряда памятников воинам, павшим во время боевых действий. Многие из них сооружались по подписке, на средства добровольных пожертвований. В войне с Японией погибли 20 офицеров Генерального штаба, десятки бывших слушателей Военной академии умерли от ран и болезней. Внутренние революционные потрясения 1905—1907 гг. увеличили список потерь. В этой связи возникла идея увековечить память погибших питомцев академии в камне. Газета «Новое время» писала: «Почтить память их (питомцев. — Прим авт.), разбросанных по всей России, в одном монументе перед зданием академии и увековечить имена на досках в церкви составило задачу, принятую сочувственно всеми питомцами академии <…> Таким образом, академия внутренне и духовно связывает всех прошедших через её стены и чтит память всех их, павших во славу родины и русской армии»8.
В марте 1909 года было предложено всему офицерскому корпусу выпускников и слушателей академии, который насчитывал в общей сложности 1651 человека, делать ежемесячные небольшие денежные отчисления: генералам — по 50 копеек, офицерам — по 20. Значительные пожертвования внёс бывший военный министр фельдмаршал граф Д.А. Милютин. Была образована строительная комиссия под председательством начальника академии. Общая смета работ составила 11 600 рублей9.
Проект памятника был разработан архитектором Военного министерства А.И. фон Гогеном (1856—1914), зодчим здания Офицерского собрания армии и флота (на углу Литейного проспекта и улицы Кирочной; ныне — Дом офицеров Западного военного округа), музея А.В. Суворова, особняка М.Ф. Кшесинской (ныне — Музей политической истории России), Петербургской соборной мечети, храма Николая Чудотворца в военном городке Павловска, ряда частных особняков и доходных домов. Именно по его проекту на Суворовском проспекте в 1900—1901 гг. строилось новое здание Николаевской Академии Генерального штаба10.
Осуществление скульптурной части проекта первоначально взял на себя генерал от кавалерии барон А.А. Бильдерлинг, участник Русско-турецкой и Русско-японской войн, бывший начальник Николаевского кавалерийского училища (в котором он создал первый в России музей М.Ю. Лермонтова), художник-любитель. По эскизам А.А. Бильдерлинга и с его участием были установлены ряд памятников, в частности, М.Н. Пржевальскому в Александровском саду в Петербурге, героям обороны Севастополя — П.С. Нахимову, В.А. Корнилову, Э.И. Тотлебену11. Барон Бильдерлинг выполнил эскиз будущего памятника, но из-за серьёзной болезни не смог далее работать над монументом.
Новым исполнителем проекта стал скульптор Константин Васильевич (Вильгельмович) Изенберг (1859—1911). Он родился в Петербурге в семье военного врача, участника Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Вильгельма Изенберга. Первоначальное художественное образование получил в Училище технического рисования барона Штиглица (ныне — Санкт-Петербургская художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица). Окончил Академию художеств по классу ваяния И.А. Лаверецкого. Помимо скульптуры занимался книжной иллюстрацией и акварелью. Из творческого наследия Изенберга можно выделить бронзовую композицию «Гаолян», посвящённую эпизоду Русско-японской войны — сражению при Ляояне (хранится в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи); скульптуру «Тяжёлый крест» для Русской выставки в Лондоне (хранится в экспозиции Музея истории религии); мраморный бюст генералиссимуса А.В. Суворова для кают-компании броненосца «Князь Суворов», затонувший вместе с кораблём в Цусимском сражении. В 1903 году перед Гостиным двором в Петербурге к 200-летию города установили исполненный по проекту К.В. Изенберга гипсовый бюст императора Петра I, позднее утраченный. По его же проекту в 1908—1909 гг. из бронзы была отлита статуя черногорского князя Николая, которая в настоящее время находится в г. Цетине в Черногории. Самой известной работой скульптора является гранитно-бронзовый памятник морякам миноносца «Стерегущий», открытый 10 мая 1911 года в Александровском саду у Каменноостровского проспекта в присутствии императора.
К.В. Изенберг был очень разносторонним художником. Современники отмечали, что он «…писал портреты, декорации, ставил живые картины, лепил бюсты и памятники. И во всех этих областях он был интересен. В виньетках обнаруживал вкус и знакомство с орнаментикой, в лепке — знание анатомии, в театральных декорациях — чувство красок и перспективы»12.
21 мая 1909 года император Николай II утвердил проект памятника питомцам академии. При этом он подарил инициаторам его создания две старые бронзовые 24-фунтовые пушки, которые можно было переплавить для отливки скульптур.
Сооружение монумента началось 23 мая и шло довольно быстрыми темпами. Каменные работы были исполнены фирмой Болдарева, а бронзовые — мастерской В.З. Гаврилова. Наблюдала за процессом комиссия под председательством начальника академии генерал-лейтенанта Д.Г. Щербачёва. В её состав вошли: правитель дел академии, заведующий хозяйством, один профессор и один обер-офицер академии, представитель Главного управления Генерального штаба, два офицера Генерального штаба от войск Петербургского гарнизона и военный инженер полковник Симонов. Стоимость памятника составила 8900 рублей. Работы были полностью завершены к началу сентября13.
Монумент представлял собой четырёхгранную колонну из полированного красного гранита, увенчанную двуглавым орлом и щитом с изображением нагрудного знака академии, аксельбанта и венка. Щит обрамляла «арматура» из знамён, ружей и мечей. На передней грани колонны располагался барельеф. Журнал «Зодчий» так описывал изображённый там сюжет: «Офицер (Генерального штаба. — Прим авт.) разложил карты, одна из них лежит на барабане. Позиция сильно обстреливается неприятелем. В воздухе видны дымки рвущихся снарядов. Поражённый осколком офицер падает. К нему на помощь бросаются его боевые товарищи»14. С тыльной стороны колонны скульптор поместил эмблему Генерального штаба — перекрещённые меч и перо на фоне сложенной карты, обвитые аксельбантом. Ниже — надпись: «Сооружён в 1909 году иждивением питомцев академии». На боковых фасах колонны находились бронзовые венки с длинными лентами. По сторонам от колонны — две гранитные тумбы. На левой стояли дата открытия академии — «1832» и бронзовая композиция из книг, карт, оружия, подзорной трубы и кивера. На правой тумбе с датой «1909» помещалась похожая композиция из книг, карт, шашки, полевого бинокля и офицерской фуражки. Общая высота памятника составляла 9⅓ аршина (около 6,5 м). Длина площадки по лицевому фасу памятника была равна 10 аршинам (чуть больше 7 м), ширина площадки — 8,5 аршина (около 6 м)15.
Газета «Новое время» подробно описала и сам монумент, и церемонию его открытия. «Красивый, гармонирующий с фасадом академии памятник, — отмечал автор статьи, — стоит на горке, обнесённой цветниками, представляет декоративную вещь; в центре на постаменте из русского песчаника высится четырёхсторонний пьедестал из финляндского красного гранита; верх его венчает бронзовый академический знак, в арматуре, со знамёнами, аксельбантами и орлом наверху, у подножия знака — венок; с боковых сторон памятника — бронзовые венки, а на лицевой стороне двухаршинный барельеф из бронзы. На нём офицер генерального штаба падает, сражённый шрапнелью в то время, когда он с товарищем рассматривал на барабане план; позади спешит с лошадью драгун»16.
Торжественная церемония открытия памятника состоялась 2 сентября 1909 года. В 10.30 утра в Суворовской церкви академии были совершены литургия и панихида по императорам Николаю I, Александру II, питомцам академии, погибшим при исполнении долга. На богослужении присутствовал весь состав академии — профессора и обучавшиеся офицеры во главе с начальником генерал-лейтенантом Д.Г. Щербачёвым. Сюда же прибыли высшие военные власти и многочисленные бывшие воспитанники. Присутствовали, в частности, военный министр генерал В.А. Сухомлинов, его помощник генерал-лейтенант А.А. Поливанов, генерал-инспектор пехоты генерал-адъютант Н.П. Зарубаев, бывшие начальники академии член Государственного совета генерал от кавалерии Н.Н. Сухотин и генерал-лейтенант Н.П. Михневич, член Государственного совета генерал от инфантерии А.А. Фрезе, временно командующий войсками гвардии и округа генерал от инфантерии М.А. Газенкампф17.
«После панихиды, — свидетельствовало “Новое время”, — духовенство с крестным ходом пошло к памятнику на площадку перед зданием академии18. Офицеры несли запрестольный крест, образа и хоругви. По аллеям процессия пришла к памятнику. Закрытый полотном, он стоит перед главным фасадом здания, на фронтоне которого блестит золотыми буквами новая надпись: “Императорская Николаевская Военная академия”. Сбоку вытянулся во фронт полуэскадрон академии с хором трубачей Кавалергардского полка. Он отдает честь процессии, и под величественные звуки гимна “Коль славен” крестный ход подходит к памятнику, где приготовлено место для молебствия. Толпа народа за решёткой запрудила улицу, а памятник окружила огромная группа военных. После царского многолетия полуэскадрону скомандовали закрыться19 и на караул.
Заиграл марш. Спало полотно с памятника. Протоиерей Шавельский20 окропил его святой водой и затем, когда смолкли трубы, обратился к присутствовавшим с речью, в которой картинно изобразил, сколько погибло молодых сил, питомцев академии, и полегли они в поле одни, вместо похоронных маршей и похоронного пения их отпевал бушующий вихрь…»21.
Газета «Русский инвалид» опубликовала полный текст речи Г. Шавельского. Начало её звучало так: «Христолюбивые воины! Это памятник героям, у которых чувство долга, любовь к родине были выше жажды жизни! Это памятник мученикам, которые отдавали родине свои силы, ум и знания, а наконец отдали и жизнь свою!
Вы, христолюбивые воины, знаете, как умирали они. Все они пали, сражённые мечом или вражьей пулей. Многие из них умирали окружённые не друзьями, не родными, сострадавшими, горевавшими, а иноземцами, врагами, озлобленными, злорадствующими, над их последними вздохами издевавшимися. А затем… наскоро вырытая яма или поле чистое служили им и гробом, и могилой; ветер буйный, вместо похоронного марша и священных погребальных песнопений, отпевал над ними свою дикую песню, да вороны иногда над их, оставшимися на бранном поле, трупами совершали печальную тризну»22.
Стоит отметить, что о. Георгий Шавельский, рисуя мрачную картину гибели офицеров Генерального штаба на Дальнем Востоке, вполне мог опираться на личные впечатления и опыт. Во время Русско-японской войны он состоял священником 33-го Восточно-Сибирского полка, участвовал в боях, был контужен, но не покинул окопы. За проявленную отвагу о. Георгий получил наперсный крест на Георгиевской ленте, ордена Св. Анны 2-й степени и 3-й степени с мечами.
Продолжая речь, Шавельский отметил, что в Русско-японскую войну погибли 20 офицеров Генерального штаба, но список жертв ими не исчерпывается. «К ним нужно присоединить, — говорил он, — также тех нескольких офицеров, которые, изнурённые непосильной работой в различных управлениях и штабах действующей армии, сделались лёгкой добычей смертельных болезней, явившихся следствием тяжёлых условий военных действий в столь малокультурной стране, как Маньчжурия»23.
Проповедник упомянул также погибших на Дальнем Востоке офицеров, которые, будучи выпускниками академии, в Генеральном штабе не служили. «В числе таких офицеров, — говорил он, — находятся как окончившие академию, так и те, которые, состоя слушателями академии, отправились на театр военных действий (до окончания курса. — Прим. авт.) и там, в стремлении честно выполнить свой долг, сложили свои молодые и полные надежд головы. Память о них также должна быть священна для нас»24.
Особое внимание Г. Шавельский уделил офицерам Генерального штаба, павшим жертвой политических потрясений, охвативших Россию в 1905—1907 гг. В его речи отмечено: «Тяжёлая война 1904—1905 годов была не единственным испытанием, ниспосланным нашей родине в это время. Пользуясь затруднительным положением государства, вызванным войной, тёмные силы страны подняли внутри смуту, посягая на существующий политический строй государства и даже на его целость. Для борьбы с этой смутой на всех поприщах государственной службы нужны были люди, верные своему долгу, любящие Россию и готовые за неё отдать свою жизнь. Немало нашлось таких русских людей, и среди них ярко выделяются несколько офицеров Генерального штаба, тоже питомцев нашей академии, геройски погибших на служебных постах от мстительной руки гнусных убийц»25.
Большинство присутствовавших на церемонии прекрасно знали, о ком говорил священник. В июне 1904 года был смертельно ранен террористом-одиночкой, студентом Э. Шауманом генерал-губернатор Финляндии выпускник Академии Генерального штаба 1864 года Н.И. Бобриков. Стоит отметить, что отец убийцы, генерал-лейтенант Ф.О. Шауман, тоже окончил курс Академии Генерального штаба (четырьмя годами позже Бобрикова). В ноябре 1905 года член партии эсеров Анастасия Биценко застрелила военного министра генерал-адъютанта В.В. Сахарова, выпускника академии 1875 года. В январе 1906 года в Тифлисе был убит начальник штаба Кавказского военного округа выпускник академии 1880 года генерал-майор Ф.Ф. Грязнов. В декабре 1906 года погиб от пуль террориста член Государственного совета генерал от кавалерии А.П. Игнатьев, окончивший академию в 1862 году26. И это далеко не все жертвы террора.
В своей речи Г. Шавельский рассуждал также о значении и роли установленного памятника. Он отмечал: «Бывают такие дела, о которых и камни вопиют. К числу таких дел прежде всего относятся жертвы жизнью на поле брани. О них и будет непрестанно вопиять этот гранит. Несколько букв, высеченных на нём, сильнее самых красноречивых слов и убедительнее длинных речей будут говорить каждому, проходящему около него, о павших за родину героях, а вместе с этим — о долге, о самопожертвовании, которые должны украшать не только воина, но и каждого честного гражданина.
Но чаще всего будут проходить мимо него преемники павших героев — настоящие и будущие питомцы. Пусть же этот памятник будет вечным их учителем! Пусть он, стоя у входа в храм высшей военной науки, беспрестанно и настойчиво вещает всем, входящим в этот храм и выходящим из него, что для достижения обеспечивающих безопасность и счастье родины воинских успехов, побед и славы, кроме знаний и искусства, необходима ещё могучая живая сила, кроме стен и пушек, нужны ещё богатырские груди и самоотверженные сердца, нужны высокое понимание и подчинёнными, и, тем более, начальниками своего долга, бесстрашие и готовность к смерти за родину, что без этих высоких качеств человеческого духа не может быть доблестного войска, не может быть побед и славы»27.
Завершив речь, Г. Шавельский призвал присутствовавших помолиться за павших героев и возгласил им «вечную память». Затем было провозглашено «многолетие» начальству академии, служащим и учащимся. Военный министр обошёл фронт состоявшего при академии полуэскадрона, который затем прошёл повзводно церемониальным маршем перед памятником.
После торжественного марша военный министр, генералы Газенкампф и Щербачёв возложили к подножию памятника серебряный на чёрном бархате венок, украшенный краткой и выразительной надписью «Героям долга — питомцам академии». Другой венок, из живых цветов, возложили к памятнику офицеры-болгары во главе с военным атташе майором Борисом Сирмановым. Стоит отметить, что в начале ХХ века в Академии Генерального штаба постоянно обучались группы офицеров из Болгарии28. Прошёл её курс и Б. Сирманов. Газета «Русский инвалид» в репортаже об открытии памятника особо подчёркивала: «Болгарские офицеры, питомцы академии, выказали трогательное сочувствие идее сооружения памятника и, по собственному почину, собрали и пожертвовали на это благое дело значительную сумму»29.
После возложения венков участники церемонии прошли в здание академии, где Д.Г. Щербачёв сделал доклад о сооружении памятника. Он особо подчеркнул, что новый монумент призван почтить память всех питомцев академии, погибших при исполнении служебного долга, независимо от должности и чина. Начальник академии рассказал, как проходили сбор средств и разработка проекта памятника, отметив, что в дополнение к сделанному в Суворовской церкви планируется установить мраморные доски с именами погибших офицеров. В заключение Щербачёв сказал: «Я считаю своим долгом от лица академии выразить, что она счастлива была видеть единодушие, которое выказалось в деле постройки памятника её питомцами, видя в этом проявление той нравственной связи, которая зародилась в её стенах и которая настолько сильна, что время не способно её разрушить. Цементом, скрепляющим эту связь, несомненно, являются причины порядка высшего, духовного, среди которых первое место занимает объединяющая сила науки, знания, а также нравственного воздействия школы, стремящейся привить привычку и способность к самостоятельному труду, силу воли и характера, стремление к честному исполнению своего долга»30.
Участники церемонии направили телеграмму с изъявлением «верноподданнических чувств» императору Николаю II и получили от него ответное письмо с благодарностью. Кроме того, состоялся обмен телеграммами с великим князем Николаем Николаевичем (Младшим), который в то время занимал должность командующего войсками Петербургского военного округа. Великий князь в телеграмме на имя военного министра Сухомлинова, генералов Щербачёва и Винберга писал: «Высоко ценя доблесть офицеров Генерального штаба на поле сражения, радуюсь, что ныне память о погибших в боях навсегда запечатлена, и поколения, глядя на памятник, будут черпать новые силы на служение обожаемому Монарху, родной армии и дорогой родине»31.
После открытия монумент простоял немногим более 20 лет32. Призывы к сносу памятников «старого режима» начали раздаваться уже после Февральской революции. А при советской власти за дело взялись всерьёз. В апреле 1918 года был издан декрет Совнаркома «О памятниках республики», в котором, в частности, говорилось: «Памятники, воздвигнутые в честь царей и их слуг и не представляющие интереса ни с исторической, ни с художественной стороны, подлежат снятию с площадей и улиц и частью перенесению в склады, частью использованию утилитарного характера»33. Начался массовой демонтаж исторических монументов. В 1930-е годы печальная судьба постигла и памятник питомцам Академии Генерального штаба. На его месте был поставлен белокаменный лев, перемещённый затем к центральному входу. В мае 2003 года здесь установили памятник императору Александру II — точную копию скульптуры М.М. Антокольского, созданной в 1911—1912 гг. для Киевской городской публичной библиотеки.
Памятник питомцам Академии Генерального штаба был возрождён в наши дни мастерами Студии военных художников имени М.Б. Грекова (автор проекта — скульптор А.Д. Чебаненко). Решение о его воссоздании принял министр обороны Российской Федерации генерал армии С.К. Шойгу в целях восстановления исторической памяти и продолжения традиций Российской армии. Установлен памятник теперь не в Петербурге, а в Москве — перед зданием Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации. Выступая на торжественной церемонии открытия мемориала 1 сентября 2020 года, начальник Генштаба генерал армии В.В. Герасимов отметил: «Наши предки возвели его в год 200-летия Полтавской битвы. Воссозданный монумент мы открываем в год 75-летия победы в Великой Отечественной войне и в канун окончания Второй мировой». У подножия памятника в тот же день состоялась церемония посвящения в слушатели академии34.
____________________________
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Высочайше утверждённый Устав Военной Академии // Полное собрание законов Российской Империи (ПСЗ РИ). Собр. 2. Т. V. Отд. 2. СПб., 1830. № 3975. С. 92.
2 Михайлов А.А. Военная география и военная статистика в отечественной науке: историографический аспект // Военная география и военная статистика: история и современность / Сост. Н.Ю. Бринюк, Э.Л. Коршунов, А.А. Михайлов. СПб.: Дмитрий Буланин, 2018. С. 9—50.
3 Глиноецкий Н.П. Исторический очерк Николаевской Академии Генерального штаба. СПб., 1882. С. 128.
4 Академия Генерального Штаба: 170 лет / Под ред. генерал-полковника В.С. Чечеватова. М.: Защитники Отчизны, 2002. С. 81—87.
5 Высочайше утвержденное Положение о Николаевской Военной Академии // ПСЗ РИ. Собр. 3. Т. XXIX. СПб., 1909. № 32518. С. 608.
6 Николаевская академия Генерального штаба (1832—1918) / Сост. Н.Ю. Бринюк, Э.Л. Коршунов, А.А. Михайлов. СПб.: Дмитрий Буланин, 2018. С. 9—43.
7 Ганин А.В. «Мозг армии» в период «Русской Смуты»: статьи и документы. М.: Русский путь, 2013; Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республики Советов. 1917—1920 гг. М.: Наука, 1988.
8 Новое время. 1909. 3 сентября.
9 Там же.
10 Гоген А.И. фон. Три века Санкт-Петербурга: энциклопедия в 3 т. Т. II. Девятнадцатый век. Кн. 2. Г—И. СПб.: Факультет филологии и искусства СПбГУ, 2003. С. 131—133.
11 Барон Бильдерлинг Александр Александрович // Список генералам по старшинству. Ч. I, II и III. Составлен по 1-е января 1912 года. СПб., 1912. С. 24.
12 Нива. 1911. № 36. С. 667.
13 Санкт-Петербургские ведомости. 1909. 3 сентября.
14 Зодчий. 1909. № 28. 12 июля. С. 288.
15 Там же.
16 Новое время. 1909. 3 сентября.
17 Там же.
18 Как уточняли «Санкт-Петербургские ведомости», крестный ход начался в 12 часов. См.: Санкт-Петербургские ведомости. 1909. 3 сентября.
19 То есть надеть головные уборы.
20 Шавельский Георгий Иванович (1971—1951) — протопресвитер военного и морского духовенства Российской империи (1907—1918).
21 Новое время. 1909. 3 сентября.
22 Русский инвалид. 1909. 4 сентября.
23 Там же.
24 Там же.
25 Там же.
26 Его сын — видный военный деятель генерал А.А. Игнатьев (1877—1954), выпускник академии 1902 г., автор мемуаров «Пятьдесят лет в строю».
27 Русский инвалид. 1909. 4 сентября.
28 См.: Михайлов А.А., Михайлов В.В. Болгарские офицеры — выпускники российской Николаевской академии Генерального штаба // Славянский альманах. Вып. 3—4. М., 2017. С. 53—71.
29 Русский инвалид. 1909. 3 сентября.
30 Там же. 4 сентября.
31 Там же. 3 сентября.
32 Памятник вскользь упоминается в мемуарах Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова, который обучался в академии в 1907—1910 гг. См.: Шапошников Б.М. Воспоминания о службе. М.: Вече, 2014. С. 132.
33 Декреты Советской власти. Т. II. 17 марта — 10 июля 1918 г. М.: Государственное издательство политической литературы, 1959. С. 87.
34 См.: Михайлов А.А. Переезд «питомцев». Копию утраченного петербургского памятника установили в Москве // Санкт-Петербургские ведомости. 2020. 25 сентября.